Пользовательского поиска







предыдущая главасодержаниеследующая глава

АВГУСТ

Год кита подходит к концу. Китенок вырос почти на два метра и прибавил в весе почти полтонны. Еще год он будет питаться материнским молоком, но последние несколько месяцев все чаще будет охотиться сам. Постепенно мать перестанет его кормить, да он и сам потеряет интерес к матери, поскольку его растущий аппетит уже нельзя утолить струйкой молока. К тому же китиху начнет раздражать приставание четырехтонного младенца. Мать и сын проведут осень в водах к северу от Гавайских островов. В этом году у китихи не будет течки, и она не вернется в шумный гарем у тропика Рака, где год назад, в сентябре, родила своего нынешнего детеныша.

Август
Август

В августе кашалотов северного полушария можно встретить в Тихом океане повсюду — от экватора до Берингова моря. Половина кашалотов пасется к югу от большого миграционного пути, пролегающего между южной Калифорнией и южной Японией, другая половина — севернее этого пути. Воображаемая линия, которая делит пополам популяцию кашалотов, сейчас перемещается к югу, а в марте она вновь поползет на север.

В Северном Ледовитом океане с каждым днем увеличиваются длинные извилистые полосы чистой воды между дрейфующими льдами. Граница льдов отодвигается к полюсу. Их кромка в течение всего сентября будет крошиться и таять. Сейчас к северу от берегов Старого и Нового Света самый разгар навигации. В сентябре планета «свернет за угол» на своем пути вокруг Солнца, и дни начнут укорачиваться. По ночам вода между льдинами станет покрываться тонкой пленкой молодого льда, и постепенно сплошная белая пелена льда снова распространится на юг и покроет Чукотское и Берингово моря.

Но сейчас август, и какой-то кашалот-холостяк обходит северную границу своих владений. Он охотится возле мыса Наварин на шестьдесят второй параллели. Его высокие фонтаны белой дымкой повисают в морозном воздухе. Кит приближается к одинокому айсбергу, тихо дрейфующему по волнам; айсберг, ушедший уже далеко от границы паковых льдов, достиг последней стадии распада: вся его поверхность изъедена солнцем и дождями. На льду видны большие коричневые пятна — тут месяц назад, когда айсберг был еще далеко от здешних вод, жила семья моржей. Кашалот всплывает, зажав добычу в пасти; за ним тянутся облака ила: Берингово море здесь мелководно. (Тридцать тысяч лет назад, когда из Азии в Америку переселялись первые «эмигранты», они шли пешком -нынешнее дно было тогда сушей.) Кашалот приплыл сюда, к ледяным границам своих угодий, не потому, что ему нравится холодная вода, а потому, что она изобилует пищей. Здесь множество кальмаров и таких животных, которымкашалоту редко приходится лакомиться в северной части Тихого океана,— крабы, осьминоги и колючие акулы катраны.

В «Арене жизни» девочка Сузи впервые работает за деньги — нанялась гидом на время летних каникул. Из местного университета в океанариум прибыли два физиолога с самым разнообразным оборудованием: с пробирками, колбами, трубками, металлическими рамами, клейкими лентами и присосками, с приборами, которые топорщатся переключателями и ручками, с батареями аккумуляторов и десятками других устройств. Физиологи намерены поставить ряд экспериментов над китихой — они собирают материал по проблемам теплообмена у китов. Почему киты не мерзнут в холодной воде? Перегреваются ли они от физических усилий? Вопросов множество.

Эти специалисты — Питер Скансен и Джон Кантвелл (Питер Скансен и Джон Кантвелл - вымышленные персонажи) — много лет изучают особенности теплорегуляции у животных. Друзья страдали от жары в пустыне Мохаве, наблюдая за змеями и ящерицами, дрожали от холода на мысе Крозе, следя за пингвинами и тюленями. До сих пор они добывали сведения о теплообмене у китообразных самыми грубыми методами: втыкали термометры в тела только что убитых китов, изучали вскрытые туши. Недалеко от летнего коттеджа Джона однажды застряла на берегу самка финвала; она прожила в мелкой воде полтора дня. Друзья вставляли термометры в естественные отверстия ее тела, а когда китиха умерла, исследовали образцы тканей, взятые из туши. Они также ставили эксперименты с дельфинами: бросали в бассейн куски льда и наблюдали за тем, как первые несколько минут животное дрожит от холода, а потом, словно включив какой-то термостат, перестраивается и продолжает плавать как ни в чем не бывало.

Услышав, что китиху Сузи удалось отчасти приручить, друзья решили «расспросить» ее (на языке приборов) о том, как происходит у нее теплообменгОни объясняют свои задачи управляющему и ветеринару «Арены жизни»; девочка Сузи тоже слушает их.

Управляющий готов помогать ученым. «Зоопарк, господа, соединяет в себе черты зрелищного аттракциона и исследовательской лаборатории, — говорит он. — Нам приходится постоянно думать о бюджете, но мы также живо интересуемся новинками науки. Зоопарк не приносит больших доходов; наша прибыль — это удовольствие, которое мы получаем, помогая людям увидеть и понять животных. Ведь животных на земле в миллион раз больше, чем людей!.. Чем мы могли бы быть вам полезны?»

«Прежде всего, у нас вопрос: сколько, по-вашему, весит китиха?»

«Около двух тонн. А пищи она съедает сорок килограммов в день».

Скансен что-то пишет на оборотной стороне конверта. «Значит, в день ей требуется около пятнадцати тысяч калорий, то есть примерно в шесть раз больше, чем человеку. Следовательно, она ест слишком много. Хмм... Пища смешивается с водой... Часть пищи, наверное, тонет в бассейне...»

Вопросам нет конца. Управляющий объясняет, что китиха наиболее спокойна по понедельникам, и приходить к ней лучше утром, когда в «Арене жизни» меньше всего посетителей. Исследователей интересует, каких успехов достигла девочка в своих попытках установить контакт с китихой. Насколько близко китиха подпускает к себе девочку? Выясняется, что китиха позволяет ей прикасаться даже к таким чувствительным местам, как дыхало и брюхо.

Наконец Питер с улыбкой достает из сумки радиоприемник и прижимает его к животу. Отчетливо слышен прерывистый сигнал: «бип-бип-бип»... «Сегодня утром я для проверки проглотил после завтрака датчик температуры — термистор в капсуле размером с мой большой палец, — говорит он. — Теперь при помощи этого приемника можно, не залезая мне в живот, следить за тем, что там происходит...»

И вот в понедельник утром Питер, Джон, Сузи и служитель кормят китиху. Датчик прячут в брюхе рыбины. Китиха как ни в чем не бывало проглатывает эту рыбину - она ничего не заметила. Затем Сузи засовывает длинные металлические термометры в ее влагалище и в прямую кишку, накрывает ее дыхало мягкой резиновой чашкой; тут уж китиха начинает нервничать. Дыхало — орган чувствительный и важный. Поглаживая китиху и ласково уговаривая ее, Сузи умудряется тридцать секунд продержать термометр у нее под языком; физиологи довольны — тридцати секунд вполне достаточно. Резиновая чашка, которой закрывали ноздрю китихи, похожа на «сифон» водопроводчика; в нее собираются для анализа выдыхаемые китихой газы.

«Поосторожнее с мелкими предметами! — предупреждает управляющий. — Не дай бог, китиха проглотит что-нибудь». Он много лет проработал с животными и знает, что питомцы зоопарков частенько глотают бутылки, бутылочные пробки, монеты, расчески, пластмассовые игрушки и прочие мелочи, которые посетители легкомысленно бросают в клетки и аквариумы.

Китиха все больше беспокоится. Наконец она резко бьет хвостом по воде и не больно, но крепко сжимает челюстями руку своей подруги Сузи. Девочка гладит китиху, а Питер пытается взять кровь для анализа.

Нет! Китиха слишком встревожена; она бросается прочь, разбрасывая провода и резиновые трубки, описывает полукруг и, подняв голову в воздух, обрушивает на своих гостей фонтан брызг. Гости смеются. Собрано уже немало сведений; если каких-то данных не хватит, можно прийти опять, можно продолжить эксперименты следующим летом, когда девочка Сузи снова вернется в «Арену жизни».

Термистор перемещается с пищей в желудке китихи, непрестанно посылая свой монотонный сигнал: «бип-бип-бип»...

Большинство исследований по физиологии кашалотов подогревается интересом к двум удивительным особенностям этих животных: кашалоты умеют нырять на большую глубину и оставаться под водой в течение длительного времени. Ученые постоянно ищут объяснение этим способностям, присматриваясь к особенностям организма кашалота. Органы и ткани кашалотов подвергают различным анализам и экспериментам, сравнивают с подобными органами человека и других животных — например собак и кошек.

В крови кашалота до сих пор не обнаружено особенностей, которые были бы характерны только для этого вида животных. Соотношение общего объема крови и веса тела кашалота примерно соответствует этому соотношению для наземных млекопитающих. Отношение размера сердца к размерам тела тоже обычно для млекопитающих; сердце взрослого кашалота весит от ста двадцати до ста шестидесяти килограммов и совершает двадцать сокращений в минуту, что вполне естественно для столь крупного животного. Аорта кашалота огромна (она толще печной трубы), но и это тоже естественно для кита.

Кровеносная система кашалота отличается одной особенностью, которая, вероятно, имеет значение для теплообмена: венозная и артериальная сети кровеносных сосудов располагаются параллельно. Иногда артерия и вена проходят вплотную друг к другу; а в некоторых частях тела мелкие вены окружают артерию, как металлическая оплетка окружает жилу телевизионного кабеля. В обоих случаях теплая кровь, текущая к кожному покрову, отдает часть своего тепла возвращающейся венозной крови; таким образом в организме животного сохраняется часть тепловой энергии. Подобные системы противонаправленных «трубопроводов» можно обнаружить во всем теле кита, и работают они согласованно, словно ими управляет какой-то невидимый регулировщик.

Есть и другие факторы, имеющие значение для теплообмена кита. (Надо помнить, что у кита, отдыхающего в холодной воде северного моря, теплообмен протекает в тысячу раз интенсивнее, чем у кита, идущего на большой скорости в районе экватора.) Во-первых, сама форма тела китообразного помогает ему сохранять энергию: гладкое, округлое туловище с короткими конечностями, которое и по форме подобно термосу, лучше хранит тепло. Помогает сохранять тепло и слой жира, служащего хорошей изоляцией; впрочем, теплоизоляция — не единственная функция этого слоя. Для теплоизоляции не нужен столь толстый жировой слой — но жир служит также аккумулятором энергии, который позволяет (по крайней мере, теоретически) крупному киту обходиться без пищи четыре — шесть месяцев. И наконец, последний фактор, помогающий киту сохранять тепловую энергию, — это высокая интенсивность обмена веществ у китообразных по сравнению с наземными животными. Киты быстро усваивают пищу — и при этом тоже происходит выделение большого количества тепла.

Когда мы найдем способ содержать усатых китов в неволе, их тоже можно будет изучать в океанариумах. Перед второй мировой войной японцам удалось поместить небольшого усатого кита — малого полосатика — в залив к югу от Токио. Киту доставляли живую рыбу, однако так и не удалось выяснить, ел ли он ее; через месяц кит околел. Возможно, когда-нибудь удастся изобрести «сухой планктон» — нечто вроде сухого корма, который изготовляют для аквариумных рыбок.

Дельфины в этом смысле куда удобнее китов — дельфинов успешно содержат в неволе с 1913 года, когда Чарлз X. Таунсенд впервые показал восхищенной публике живого дельфина в старом Нью-Йоркском аквариуме в Батри (Чарлз Хаскинс Таунсенд «Дельфин в неволе» («Zoologiса», т. I, с. 289-299, 1914)).

Кашалоты живут вдали от берегов, но не чувствуют себя одиноко — мир вокруг полон разных голосов.

Кончается год кита (Следует особо отметить семь книг о китах и китобоях, появившихся в свет между 1798 и 1898 годами и с тех пор ставших классическими (некоторые из них уже упоминались выше): Джеймс Колнетт «Путешествие в южную Атлантику и вокруг мыса Горн в Тихий океан с целью расширения промысла спермацетового кита и с другими коммерческими целями, в том числе для освоения портов, заливов, гаваней и стоянок на некоторых островах и побережьях в тех морях, где можно было бы переоснащать британские торговые суда; задумано и совершено капитаном Джеймсом Колнеттом, офицером Королевского военного флота, на судне «Раттлер» (Лондон, 1798); Иеремия Н. Рэйнольдс «Моча Дик, или Белый кит, из. Тихого океана» (ж. «Knickerbocker», № 13, стр. 377-398, 1839. Издано отдельной книгой: Нью-Йорк, 1932); Томас Биль «Естественная история кашалота, с добавлением описания плавания на китобойце по Южным морям» (Лондон, 1839); Фредерик Дебелл Беннет «Повесть о кругосветном путешествии на китобойном судне в 1833-1836 годах» (Лондон, 1840); Герман Мелвилл «Кит» (Лондон, 1851) или «Моби Дик» (Нью-Йорк, 1851); Чарлз Мелвилл Скэммон «Морские млекопитающие северозападного побережья Северной Америки - описание, иллюстрации и рассказ об американском китобойном промысле» (Сан-Франциско, 1874); Фрэнк Т. Буллен «Круиз кашалота - вокруг света за спермацетовым китом» (Лондон, 1898) ) — обычный год жизни, в котором загадочное перемежается с обыденным, периоды тревоги и напряжения сменяются периодами покоя, а пиршества чередуются с голодом.

Сегодня на рассвете мать и сын снова заслышали вдали знакомые голоса своих родичей — дельфинов. Но вот к ним присоединились новые звуки — равномерный пульсирующий гул рыболовного сейнера, который ловит тунцов; локаторы китов нащупывают в воде тысячи жирных, упитанных тунцов — желтоперых и полосатых. Охота на них ведется самыми новейшими методами — это достижение последнего десятилетия. Изобретение легкой нейлоновой сети и мощных гидравлических лебедок привело к тому, что рыбаки все чаще отказываются от ручной постановки ярусов с наживкой и, промышляя в открытом море, постепенно переходят на лов исключительно кошельковым неводом. Едва ли китиха и ее детеныш понимают, что происходит у них на глазах; а происходит массовое уничтожение - сотни тонн рыбы навсегда покидают океан при каждом подъеме огромного невода.

В круге диаметром триста метров мечутся, вспенивая воду, тунцы и дельфины. Серо-голубой сейнер быстро обходит круг; ему помогают два быстроходных катера, которые сгоняют рыбу, как ковбои сгоняют скот. Забрасывая с кормы невод (длина его — полмили), сейнер слегка меняет курс, чтобы дельфины (но не тунцы) успели уйти в сторону. Однако семь дельфинов остаются в круге; они перепуганы и сбиты с толку; в конце концов, запутавшись в неводе, дельфины тонут. Рыбаки, орудуя тесаками, разрубают на куски их гладкие тела и бросают куски в волны по другую сторону невода. Затем невод стягивают снизу и вытаскивают из воды; огромные, сверкающие рыбины скачут по палубе. Проходит совсем немного времени, и все они умирают; тускнеют их выпученные глаза. Охота окончена - и заняла она всего два часа.

Нашему герою исполняется год; вот он плывет по бескрайнему океану, оставляя на воде недолговечный след — кружащиеся точки и запятые истории своей жизни. Налетает порыв холодного ветра. Волна перед кашалотом вспыхивает красным закатным отсветом. Еще минута, и солнце опускается за горизонт; исчезает и маленький кашалот.

предыдущая главасодержаниеследующая глава



© Алексей Злыгостев, подборка материалов, разработка ПО 2001–2017
Разрешается копировать материалы проекта (но не более 20 страниц) с указанием источника:
http://animal.geoman.ru "Мир животных"

Rambler's Top100 Рейтинг@Mail.ru